Поручик Громов стал нервничать
May 25, 2010Старики с трясущимися коленями широко шагали возле возов, дергались
поминутно всем телом в сторону от рвущихся снарядов, подгоняли храпевших и
бившихся лошадей.
Поручик Громов стал нервничать. Его бесило, что семьи партизан
безнаказанно уходили из села. Офицер менял прицел, промахивался, раздраженно
ерзал на сучке, ругался.
Граната с воем лопнула в самой середине обоза. Задние колеса телеги
Жарковых прыгнули вверх. Мать и сын, молча, не вскрикнув, свалились,
обнявшись, на дорогу. Рядом тяжело рухнула большая туша лошади с оторванной
головой. Пыль вокруг убитых сразу стала красной.
Черный бинокль радостно дернулся в руках Громова и, блеснув на солнце,
остановился, стал ощупывать теплую кучу костей и мяса. Офицер с легким
волнением весело уронил в трубку:
— Хорошо! Два патрона! Беглый огонь!
Бах-бах! Бах-бах! Бах-бах! Бах-бах! — быстро бросила батарея восемь
снарядов. Разбитые телеги сгрудились в кучу; лошади, издыхая, дергали
ногами; с вырванными животами, оторванными ногами и руками, с разбитыми
черепами валялись люди. Кто-то стонал. Мертвые руки Жарковой сжимали
маленькую головку Васи. Русые, пушистые волосы ребенка слиплись, стали
красными. Головки убитых детей среди груды разломанных телег, дохлых
лошадей, мертвых и раненых людей пестрели нежными цветками голубеньких,
черных, синих глазенок, сверкающих еще не высохшими слезами.
Красное пятно росло, расползалось по дороге.